Под ногой звучно хлюпнуло: выбоина на асфальте, наполнившись водой, превратилась в лужицу, и Марьяна досадливо прикусила губу — привычка двигаться как можно тише, уже прочно укоренилась в сознании. Идти по дороге было быстрее, но опаснее — меньше укрытий. В лесу почти всегда можно затаиться и пропустить бредущего жмура, на крайний случай, упасть ничком в траву, укрыться за корнем или пеньком. А на дороге падать некуда  — на ней торчишь, как прыщ на носу.
«Может попробовать поехать на машине? Русик же умеет водить: сам рассказывал, что дядя Валера его учил», — вздохнула Марьяна, но быстро прогнала эту мысль. — «Ты в неё сядешь, а там жмур спрятался и кто знает успеешь его убить или нет, да и выскочить тоже может не получиться. Лучше уж на своих двоих», — в свободную ладонь ткнулся влажный нос — «или четверых», — девочка запустила озябшие пальцы в лохматую шерсть:
«Дымок, подсказал бы, где здесь безопасное место? Скоро стемнеет, а мы всё идём...», —  и, метнувшись в сторону, откатилась в канаву, прикрывая нижнюю часть лица рукой. Мимо, шаркая стёртыми резиновыми подошвами тапочек по асфальту, проволокся низенький сгорбленный жмур в плещущихся на ветру светлых и довольно длинных обрывках платья. Марьяна затаила дыхание и опустила голову, чтобы не выдать себя даже блеском глаз. Рядом едва заметно вздымался лохматый бок Дымка. Умный пёс не издал ни звука, лишь губы поехали вверх, обнажая клыки.
Шарканье неспешно удалялось и, наконец, смолкло совсем. Марьяна медленно оглянулась назад, потом вперёд и только убедившись, что больше жмуров рядом нет, поднялась.
— Рус... — одними губами позвала девочка. Руслан должен был затаиться где-то поблизости. Если жмур не нападает, его лучше пропустить, чтобы на шум не сбежались другие. — Русик...   
       
Хрясь. - Нож Руслана вошел в голову живого трупа, пробивая кости в основании черепа. Сколько же раз Руслану Русакову уже приходилось проделывать эту процедуру. Десятки раз? Сотни? Подросток уже давно со счета сбился. Этот удар ножом в основание черепа у него был доведен до автоматизма.
Руслан окинул взглядом лежащее перед ним тело. Мужчина. Сколько ему было лет при жизни, прежде чем он превратиться в живой труп? Судя по обезображенному послесмертной маской лицу, этому человеку - когда он еще был человеком - с одинаковой легкостью можно было дать и двадцать лет, и сорок пять. И то с поправкой "плюс-минус". Одет в обычный костюм фабрики "Большевичка". Значит - мог быть кем угодно до того, как мир превратился в Ад. Хоть - простым трудягой, хоть партийным функционером средней или младшей руки. Хотя, в то мире, в котором они жили сейчас, все это  не имело уже никакого значения - ни какую должность ты занимал, ни какую зарплату получал, ни какие шмотки носил. Мир погрузился в хаос и теперь жизнь советских людей превратилась в борьбу за выживание.
Руслан по быстрому обшарил карманы мертвеца. Брезгливость по этому поводу уже давно прошла - разжиться какими нибудь припасами было важнее.
В кармане пиджака лежала пачка "Примы". Не намокшая. Одну из сигарет Руслан сунул в зубы, остальные перекочевали в карман. До всего ЭТОГО он, юный пионер, искренне веривший в идеалы коммунизма, и не думал о том, что бы начать курить. Сейчас затяжка сигаретой была одним из немногих доступных способов хоть немного успокоить расшалившиеся нервы.
А вот это уже интересно. - За поясом жмура находился пистолет. Тульский Токорева. Достав пистолет, Руслан проверил обойму. Почти полная. Да, вот это действительно полезная находка. В этом мире им, детям, приходилось не только защищаться от мертвых, живые часто представляли еще большую опасность.
Больше ни чего полезного при жмуре найти не удалось.   
Закончив с обыском жмура, Руслан пошел на зов подруги.
-Я там жмура упокоил. - Произнес он, затягиваясь сигаретой. - Смотри что нашел. - Мальчик продемонстрировал пистолет. Оружием он пользоваться уже умел. Пришлось научиться. И в ход пускать приходилось. Правда, в живых он пока не стрелял, но знал - выстрелит, если - да что там "если", не "если", а "когда" от этого будет зависеть жизнь его и его спутницы. Марьяны, единственного оставшегося в этом безумном  мире дорогого ему человека.
Ее раз глубоко затянувшись, он сплюнул под ноги докуренную до самого фильтра сигарету и затушил носком ботинка.

Увидев приближающийся тёмный силуэт, Марьяна насторожилась, сжимая нож, но увидев, как Дымок бросился навстречу, виляя хвостом, сразу успокоилась: так пёсель приветствовал только её и Русика, всех остальных ждал недвусмысленный оскал.
С души у девочки свалился камень: кроме Русика, у Марьяны больше не осталось никого и она безумно боялась потерять единственного близкого человека в этом страшном мире.
— Мимо меня тоже прошёл, — сообщила Марьяна, отряхивая брюки, коленом она угодила в лужу, к счастью, канава уже успела зарасти травой, так что грязи в ней почти не было, — но я пропустила. При нём ничего полезного не было, и карманов не было, одежда в лоскуты.
Увидев Русика с сигаретой, Марьяна наморщила носик, у них дома мама всегда отправляла папу курить на балкон или с открытой форточкой, но ничего не сказала: всё-таки Русик — глава семьи. Глянула на находку и кивнула:
— ТТ, пригодится, — не уточняя против кого именно: живых или мёртвых, скорей всего против тех и других. Стрелять она тоже умела, вот только этот пистолет для девочки был тяжёл и отдача резкая.  Дядя Коля говорил, что ей лучше всего подойдёт «Маргоша». — А где мы сегодня будем ночевать? В лесу уже холодно становится, — девочка слегка поёжилась и, заправив выбившуюся из-под шапки прядь волос, накинула капюшон. — Надо искать укрытие, — Марьяна согласилась бы даже на сарай, лишь бы было где развести огонь: прежняя квартира с ванной уже вспоминалась как недостижимая роскошь.
Подойдя к Руслану вплотную, девочка взяла его за руку: она умудрилась где-то потерять одну перчатку и теперь грела озябшие пальцы в его ладони.
— Русик, мы недавно указатель прошли, значит, недалеко деревня или посёлок. Посмотрим? 

Руслан погладил по голове Дымка, прижавшегося к хозяину и трущегося мордой о его ногу, при этом внимательно слушая свою подругу.
— Мимо меня тоже жмур прошёл, но я пропустила. При нём ничего полезного не было, и карманов не было, одежда в лоскуты.
Руслан кивнул, вновь поглаживая пса. Зверюга, благодарный за ласку, тихонечко зарычал. Был бы он котом, наверное, начал бы мурлыкать. Но Дымок был псом, защитником и другом двух подростков, почти детей, и из его горла доносилось довольное гортанное рычание.
-Ты все правильно сделала. Незачем рисковать лишний раз. – Произнес молодой человек, при этом откровенно противореча самому себе. Сам он, чтобы добыть припасы, редкого жмура-одиночку, а то и пару пропускал. Мало ли чего полезного при них найдется? Он уже давно перестал думать о жмурах, как о людях. С тех пор, как сначала его мать укусила отца, а затем он вонзил нож в головы обоих своих родителей, когда те пытались полакомиться им и Марьяной. Сейчас, убивая жмуров, Руслан испытывал даже что то вроде охотничьего азарта. Но при этом всегда просил свою подругу не рисковать и прятаться при виде жмуров. Даже одиночек. Может быть жмуры – они и тупорылые создания, но при этом все равно остаются крайне опасными. А за жизнь Марьяны в этом новом, сошедшем с ума мире, Русланчик Русаков боялся намного больше чем за свою.
Девушка между тем рассматривала его трофей.
— ТТ, пригодится, - В этом новом, страшном мире вчерашняя школьница была вынуждена научиться разбираться в оружии. А после того, как Тульский Токарева спрятался под курткой Руслана, перешла к насущной проблеме. -  А где мы сегодня будем ночевать? В лесу уже холодно становится, Надо искать укрытие,
Руслан тяжело вздохнул и закурил еще одну сигарету. Плевать на экономию. Парень вспомнил лагерь, в котором они жили раньше. Они с Марьяной, их родители… А потом пришли… нет, не стадо. Пришли люди. Живые. Живые люди, утерявшие последнее представление о человечности… Тогда Руслану впервые приходилось убивать уже не мертвых, а живых.
Интересно, кто ни будь еще выжил тогда? – Подумал Руслан. Они с Марьяной уже потеряли счет времени с тех пор, как сбежали из павшего лагеря, который их община выживших отбила у захватчиков, но на шум сражения в котором пришло стадо и мертвые доделали то, что не успели сделать живые выродки.
От мыслей о том, что бы постараться найти кого то из их павшего лагеря – а где их искать, если даже и выжил кто то кроме них после сражений с захватчиками, а затем стадом? – его отвлекла подруга, вплотную подошедшая к Руслану и коснувшаяся его руки своей холодной ладошкой.
— Русик, мы недавно указатель прошли, значит, недалеко деревня или посёлок. Посмотрим?
Руслан накрыл узенькую, миниатюрную ладошку девочки своей ладонью, надеясь согреть.
-Давай попробуем. – Решил он, сплевывая на землю докуренную сигарету и туша носком ботинка. Он вспомнил указатель, о котором говорила Марьяна. Припомнил обстановку – кажется, на первый взгляд ни чего подозрительного. Хотя, как можно быть подростку в чем то уверенным в мире, где тебя на каждом шагу подстерегают смертельные опасности?
-Пойдем. – Взяв за руку свою подругу Руслан направился в выбранном ими направлении, при этом не застегивая курточку, что бы в случае чего моментально выхватить спрятанные под ней нож, а теперь еще и пистолет.

— Дымок, ищи дом! — тихонько скомандовала Марьяна. Приказ отдавался не в первый раз и был псу хорошо знаком: найти дом, где никого нет или хотя бы мало жмуров. К людям Руслан и Марьяна подходить не рисковали: живых в новом мире стоило бояться куда больше, чем мёртвых и доверяли они только друг другу.
«Хорошо бы найти дом с ванной», — вздохнула девочка. Если им встретился посёлок городского типа, то очень даже может быть, а если деревня, то вряд ли — там только бани. Но бегать из дома в баню и обратно сейчас небезопасно, разве что помыться и там же оставаться спать. Но оттуда сложно будет выбираться, если заявятся жмуры.
Дымок, между тем, привёл их к старенькой избе с небольшим палисадником, где уныло мокли какие-то посадки и тоненькое черёмуховое деревце. Если повезёт, то дверь окажется открыта. Если нет…
Марьяна прищурилась и, заметив выглядывающий из небольшого отверстия конец шнурка, с внутренней стороны точно привязанный к засову, усмехнулась краем губ: «Дёрни за верёвочку, дверь и откроется… Вот только ждать там может совсем не волк».
Окна дома были тёмными, но вместо того, чтобы войти, Марьяна осторожно подошла к палисаднику, открыла дверь и поднялась на приступку под окном. Роста девочки вполне хватило, чтобы заглянуть внутрь. В комнату падала широкая полоса лунного света так что Марьяна разглядела очертания мебели: в левой стороне что-то смутно белело, наверняка, кровать, потом пара кресел, справа от них дверной проём, дальше, кажется шкаф. Никакого движения не было заметно. Разве что жмур уже не мог ходить и ползал по полу. Но с таким справиться будет легче.
— Там никого не видно, — сообщила Марьяна, спрыгивая на землю. — Но жмур может быть и во дворе, и в сенках, и во второй комнате. Русик, заходим?

— Дымок, ищи дом! -  Пес негромко гавкнул, словно подтверждая, что понял приказ своей маленькой хозяйки и тут же приступил к исполнению – не спеша направился вдоль по дороге, то и дело подходя то к одной деревенской избе, то к другой, принюхиваясь и прислушиваясь. Умный пес двигался почти бесшумно, словно понимая, что тот мир, в котором они вынуждены теперь жить, не создан для громких звуков. Любой шум таил в себе смертельную угрозу – ведь жмуры ориентировались именно на звуки.
Вскоре Дымок остановился у старенькой, покосившейся избы, перед которой по деревенской традиции располагался полисадник. Русик подал условный знак, и девушка зашла в калитку палисадника, всматриваясь в невысоко расположенные темные окна.
— В большой комнате никого не видно, Но жмур может быть и во дворе, и в сенках, и во второй комнате.  – Сообщила подруга, закончив осмотр и вновь спрыгнув на землю, после чего спросила - Русик, заходим?
Руслан достал пистолет, снял с предохранителя, приводя в боевое состояние, но тут же вновь вернул за пояс. Стрелять он будет только в самом крайнем случае, если по другому будет уж ни как не отбиться. Если дойдет до пальбы, то звуки выстрелов привлекут всех жмуров округи. Это главная причина. Была и вторая – нужно было экономить патроны, кто его знает, когда им удастся разжиться боеприпасами, а у этого пистолета обойма была не полная. Руслан уже проверил по пути – в обойме было всего  четыре патрона.
-Пойдем. – Решил Руслан, вынимая из-под куртки нож и потянул шнурок, с внутренней стороны привязанный к засову дверцы.
Опасения Марьяны подтвердились. Во дворе и в самом деле был жмур. Жуткий жмур. Совсем маленькая белокурая девочка со смешными косичками, на вид лет 4-5, в обветшалом деревенском сарофанчике, с изуродованным послесмертной гримасой личиком, которое при жизни можно было назвать ангельским. Если бы она выросла, она бы стала очень красивой…
Девочка-живой труп, издавая «хрюкающие» звуки, зашагала в направлении Руслана.
Хрясь. – нож подростка вошел ей под основание черепа и маленький трупик пал к ногам Русика.
-Аккуратно. Тут где то ее родители должны быть. – Заметил подросток и направился вверх по крыльцу. В сенях – ни кого. Заглянул в чулан – пусто. Прихожая – тоже свободно. В первой комнате он увидел жмура, ползающего по полу. При жизни – явно пожилой мужчина.
Руслан подошел к жмуру и тот потянулся к нему.
Русик присел на корточки.
Хрясь. – Нож подростка пробил и висок второго жмура этой избы.
-А может быть и нет здесь ее родителей. Может малышка гостила у дедушки с бабушкой, а родители ее в городе… Живые или тоже жмуры. – Выдвинул печальную, но вполне реальную по нынешним меркам версию Русаков.
Прислушался. Вроде тихо. После не долгих поисков нашел включатель и в комнате зажегся свет, озаряя небогатую обстановку этой хижины. Судя по всему – и правда изба стариков. Так что теперь Руслан склонялся ко второй версии – до того, как апокалипсис накрыл эту избу, здесь внучка гостила у бабки с дедом. А может быть и только у деда, одинокого старика.

Дымок постарался, найдя для хозяев, в самом деле, подходящее убежище: Русик быстро справился с двумя жмурами, помощи не понадобилось и как только он, избавившись от упокоенных жмуров, запер дверь на засов, Марьяна бросилась закрывать окна. Свет мог привлечь не только других жмуров, но и людей, если они здесь были. А живых сейчас следовало опасаться гораздо больше, чем мёртвых, — это дети уже усвоили накрепко.   
Руслан щёлкнул выключателем и под потолком вспыхнула неяркая желтоватая лампочка в небольшом стеклянном плафоне. Марьяна окинула взглядом комнату, хорошо бы поспать на кровати, а то она уже начала забывать, как это и, не теряя времени, направилась к горке в углу — обычно на самой верхней полке хранилась коробка с лекарствами и туда обязательно надо было заглянуть.
— Русик, посмотри что в холодильнике можно поесть, а что с собой забрать, — попросила Марьяна: пополнить запасы надо было в первую очередь. Если с ночёвкой не получится и придётся уходить, то хотя бы не с пустыми руками.
Девочка распахнула дверь шкафа: на нижней полке, аккуратно сложенная, лежала одежда; на средней виднелось несколько книг в потёртых переплётах и серая папка на завязочках — наверное, документы. Сверху на папке лежал блокнот с вложенной в корешок ручкой. Марьяна сунула его в карман: если исписанный — на растопку пойдёт, если есть чистые листы, тем более, пригодится, и ручка тоже. Потом приподнялась на цыпочки, но до верха ей было не дотянуться и девочка, повернувшись, потащила стул из-за стоявшего у окна стола. Подставила его к шкафу, пошатала сиденье, проверяя на прочность, и привычно залезла.
«И что тут? Бинт, вата, йод, зелёнка, аспирин, тетрациклин, мазь Вишневского, бальзам «Звёздочка» — берём!»
Распихав нечаянный клад по карманам, — «надо сразу в рюкзак убрать, считай, уже не зря зашли! Одежду потом тоже надо посмотреть, тёплое поискать, в деревне с этим проще, варежки и носки везде найдутся», — Марьяна слезла со стула, и начала задвигать его обратно, но стул не шёл, наткнувшись на что-то. Девочка сердито налегла на спинку, под столом отчётливо хрустнуло и к её ногам, наверно, упав с табурета, выкатилась синеглазая кукла в цветастом сарафанчике и с заколкой-розочкой в волосах. Марьяна вспомнила девочку-жмура, встреченную во дворе, всхлипнула и кинулась на кухню. Влетев, прижалась к Руслану, и  расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Русик… я не хочу стать, как она… та малышка… обещай…
— Русик, посмотри что в холодильнике можно поесть, а что с собой забрать,
-Сейчас гляну. – Кивнул Руслан и направился на кухню. Нет, старичок все таки был не одиноким при жизни – бабушка в доме тоже имелась. При жизни, похоже, это была весьма миловидная старушка, а теперь – уродливый жмур. Бывшая хозяйка этого дома ползала возле холодильника, словно и после смерти защищая свои продовольственные запасы от постороннего посягательства. При появлении подростка на кухне бабушка-жмур поползла к нему, шипя, издавая противные хрюкающие звуки и потянув костлявые руки. Словно и сейчас говорила: «Не смейте покушаться на мои разносолы»
-Извини. Живым нужнее. – Произнес Руслан, вынимая нож. Мир изменился, и люди в нем изменились тоже. Теперь советские граждане уже не думали о построении коммунизма, теперь советские граждане думали о выживании. Руслан Русаков, мальчик скромный и добрый, пионер, верный идеалам будущего строителя коммунизма, стал циничным, жестким, а порой и способным на жестокость – если того требовали вопросы выживания его и его маленькой подруги.
А может быть вот он, коммунизм, сам пришел? – Вдруг пришла в голову бывшего пионера мысль, которая в прошлой жизни показалась бы ему просто дикой и преступной для порядочного советского гражданина. Но ведь действительно, в этом мире отмерло понятие частной собственности. Все было обобществлено. Каждый имел право на все. И преступность в этом мире была побеждена. Когда нет закона как такового, и преступать нечего. Ну а как побочный эффект – мародерство, грабежи, убийства – это теперь были не преступления, а способы выживания. И с каждым днем общество понимало все больше – уже не изменится ни чего. Во всяком случае не при их жизни. Возможно, через несколько поколений вновь вернется цивилизация… Возможно, вновь будет противостояние социалистического и капиталистического миров. А может быть родятся какие то новые, другие системы… Но это будет уже не при их жизни
Вот такие вот или примерно такие размышления крутились в голове бывшего пионера, когда он, присев на корточки, привычным, заученным, даже уже ставшим профессиональным, движением вонзил нож в основание черепа старушки-жмура по самую рукоятку.
Переступив через труп, уже ставший мертвым окончательно, Руслан открыл холодильник. Колбаса, сыр покрылись плесенью. Зато имелось несколько законсервированных банок домашних солений и домашней тушенки, банка яблочного компота. С этим можно будет устроить настоящий пир, учитывая условия текущих реалий. В кухонных шкафах нашлась рисовая и гречневая крупы.
Кашку можно будет сварить, если удастся тут задержаться. – Подумал Руслан, накладывая в свой рюкзак банки с домашними консервантами, на случай если придется спешно уходить.
Нужно еще в погреб спуститься. Там наверняка что ни будь имеется. – Подумал он, глянув на крышку в полу. В каждой деревенской избе имелась яма, где хранились овощи и заготовки на зиму. По хорошему, может быть им даже удастся пожить в этой избе какое то время.
От размышлений о налаживании быта на определенный промежуток жизни Руслана оторвала Марьяна, влетевшая на кухню и, даже не заметив труп, прижавшаяся к нему, плача
— Русик… я не хочу стать, как она… та малышка… обещай...
Руслан погладил по волосам девочку, доверчиво уткнувшуюся ему в плечо.
-Обещаю. – Произнес подросток твердо. Он пойдет на все, что бы защитить эту девочку, своего единственного дорогого человека в этом безумном мире. Убьет ради нее, пустит под нож хоть сто, хоть тысячу живых и мертвых, а если потребуется, отдаст за нее свою жизнь. Ну а если все же не спасет – Руслан точно знал, что его рука не дрогнет, и он вонзит нож в основание ее черепа. По тому что тогда это будет уже не его любимая, милая подруга. Тогда это будет уже бездушный жмур. И он очень надеялся, что она сделает для него тоже самое, если он обратится в жмура.
-Марьяна, скажи, если я… ну, стану жмуром… Ты ведь меня упокоишь? – Произнес Руслан, продолжая гладить девочку по волосам и добавил. – Пожалуйста, скажи что да.